Концерты

На прошлой неделе – Плетнёв с гениальными прелюдиями Шопена. Удобная получилась формулировка – не понятно, то ли играл гениально, то ли прелюдии гениальные… Болезненным мне показался цикл прелюдий в его исполнении. Или даже больным. Разложение начиналось ещё в C-dur, тут же подтвердилось a-moll, после чего уже ни пианистически ошеломляющий G-dur, ни самое гениальное из всех мной слышимых исполнений A-dur, не могли восприниматься позитивно. Траур начался ещё до c-moll, в репризе As-dur. А на “взлёты” в d-moll просто не хватило сил. Не у Плетнёва, а у его героя.

А вот f-moll-ный концерт – я в нём ничего не понял. Это не та музыка, в которой есть стимулы напрягаться, слушая её, при хроническом отставании оркестра под руководством сонного дирижёра. Не можете в хорошем ансамбле с солистом сыграть – ну и ладно, я лучше посплю, а дома хорошую запись послушаю.

С f-moll-ным концертом вообще не везёт. За неделю до Плетнёва я слушал его в исполнении ужасного пианиста, имя которого даже не захотелось запоминать. Аккомпанировал London Philharmonic под управлением Marin Alsop. Прекрасная женщина-дирижёр с феноменальным оркестром ничего не могли поделать. Им приходилось плестись, скучая вместе с солистом. Ну, конечно, овации, крики “браво!” и всё такое… Совсем другое дело – “Волшебный мандарин” Бартока: пианист благополучно ушёл со сцены и я имел счастье услышать во всей красе один из лучших оркестров мира. Вот если бы Плетнёв, да с ними, да f-moll-ный Шопена… (Вспомнилась история про то, как два вечера подряд Рахманинов с Зилоти играли 2-й концерт Рахманинова, в первый вечера Рахманинов за роялем, Зилоти дирижирует, во второй вечер – наоборот. Кто-то из критиков написал: “Жаль, что невозможна третья комбинация: Рахманинов играет и он же дирижирует”)

В прошлое воскресенье – Emerson String Quartet. Совершенный концерт. От самого начала и почти до конца. Безупречно чистая красная ковровая дорожка у входа; роскошная, но с большим вкусом, обстановка фойе; максимально вежливый и предупредительный персонал; программка – настоящее произведение искусства – по дизайну, полиграфии, содержанию; роскошный зал с самой лучшей акустикой; совершенная игра квартета – op. 74 Бетховена и 3-й Шостаковича. Ну а то, последнее, недостающее звено, с которым концерт был бы совершенным до конца, всегда можно услышать в записях хотя бы ранних составов квартета им. Бородина.